Правила похорон у православных (церковных традиций поминок на кладбище 40 9 дней приметы ошибки)

0
199

pravila-pokhoron-u-pravoslavnykh-cerkoОчень часто отсутствие понимания смысла православных обрядов и традиций приводит к тому, что люди, вместо того, чтобы помогать душе умершего близкого, начинают верить во всякие суеверия и соблюдать обычаи, которые не имеют никакого отношения к христианству. В этой статье мы расскажем вам о том, как следует хоронить человека в соответствии с православными традициями

После крещения Руси и принятия православия, обряд похорон изменился. Кое-где в русских деревнях (особенно северных) возник обычай самому изготавливать себе гроб, подобно тому, как это делали некоторые святые.

В русской крестьянской семье умершего при любых обстоятельствах обмывали, переодевали в чистую, иногда весьма дорогую одежду. Клали покойника на лавку, головой в красный угол (в красном углу находились иконы), укрывали белым холстом (саваном), руки складывали на груди, давая в правую белый платочек. Похороны совершались на третий день, особо чтимых умерших несли на руках до самого кладбища. Все это сопровождалось плачами и причитаниями…

Смерть глубокого старика не считалась горем, причеты и плачи в этом случае носили скорее формальный характер. Нанятая плачея могла моментально преобразиться, перебить плач каким-нибудь обыденным замечанием и завопить вновь. Другое дело, когда причитают близкие родственницы или когда смерть случалась преждевременно. Здесь традиционная форма принимала личную, эмоциональную, иногда глубоко трагическую окраску.

После крещения Руси покойников стали хоронить головой на запад. Общее христианское правило класть мертвых головой на запад напрямую связано с преданием о том, что тело Христа было похоронено головой на запад и, следовательно, лицом на восток. В одном духовном сочинении XIV века об этом говориться говорится так: «Всякий должен быть погребен так, чтобы голова его была обращена к западу, а ноги направлены к востоку.

Он при этом как бы самим своим положением молится и выражает, что он готов спешить от запада к востоку, от заката к восходу, от мира в вечность».
Похороны всегда заканчивались поминками, или тризной, для чего готовились специальные поминальные кушанья. Еще на кладбище покойника поминали кутьей — круто сваренным рисом, в который добавлен изюм. Среди обязательных кушаний на русских поминках — блины.
Все ночи после смерти и до похорон специально нанятая чтица читала Псалтырь и заупокойные молитвы. Вместе с нею в комнате, где находился умерший, бодрствовали местные старики и старухи. После похорон чтице дарили полотенце, на котором лежал Псалтырь.После похорон, устоялся обычай отмечать девятый и сороковой день (сороковины) после смерти.

У славян существовал ритуал специальной погребальной одежды. У восточнославянских пародов был обычай хоронить в той же одежде, в которой человек венчался, а если умирала молодая незамужняя девушка или холостой парень, то покойника наряжали, как на свадьбу.

На Украине девушку клали в гроб с распущенными волосами, с венком из позолоченного барвинка на голове, украшали гроб цветами, ставили две венчальные свечи. У гуцулов один венок надевали на голову, а другой, побольше, из барвинка, васильков, гвоздики, клали вокруг тела.

Подруги (дружки) имитировали при этом свадебный обряд — выбирали старост, сваху, бояр. Старост и подстарост подвязывали рушниками, свахе вручали свечу и меч. Девушки-дружки подвязывали головы черными ленточками. Одного юношу выбирали на роль «вдовца». На палец девушке одевали перстень из воска, предварительно позолотив его. Ко дню похорон выпекали свадебный каравай, его клали на крышку гроба, а на кладбище раздавали родным.

Умершего ребенка у восточных славян, как правило, подпоясывали. Этот обычай связан с наивным религиозным представлением о том, что Бог на «Спаса» будет раздавать детям яблоки, и надо, чтобы ребенок мог спрятать яблоко за пазуху.

 

По вероучению Православной Церкви, назначение погребального обряда – облегчить душе умершего путь в Царство Небесное, отогнать от него «нечистую силу», замолить его грехи перед Богом. Однако христианскому истолкованию смерти как блага, вестницы покоя и радости всегда противостояло народное представление о ней как о враждебной силе, роковом неизбежном зле.

Глубинные психологические корни осмысления смерти как трагедии обусловлены трагизмом самого события – невосполнимой утратой близкого че­ловека, уходя его в небытие. Явление смерти во все времена потрясало чувства и вооб­ражение людей, заставляло еще раз обратиться к вопросу о цепи и смысле жизни, назна­чении человека на земле, нравственном долге перед умершими и живыми.
Вопрос о причинах смерти – важнейший вопрос, приковывающий неослабевающий интерес людей. Человеку свойственно стремление узнать свою судьбу, приоткрыть за­весу будущего.
Тема смерти воплощена в целом цикле народных примет, гаданий, предсказаний, фа­тальных знамений.

Их направленность – узнать причины и сущность смерти, освободить­ся от страха перед ней, определить судьбу человека с тем, чтобы подготовиться к ней, активизировать в борьбе с ней свои действия. Во всех приметах заложена попытка понять и объяснить причинно-следственные связи окружающего мира, предугадать будущее.
Негативные приметы и гадания, то есть такие, которые предвещали смерть, неблагопо­лучие, грядущее несчастье, сопровождали в прошлом всю жизнь человека: рождение, возмужание, вступление в брак, появление детей в семье, болезни, уход из жизни, похо­роны умерших.

Их объектом был прежде всего сам человек, состояние его здоровья, лич­ная жизнь, дом, бытовой уклад, природная среда. Главная тема этих примет – определе­ние жизнестойкости, длительности жизни, счастливой или неудачной судьбы человека.
Так, при рождении ребенка уже загадывали, выживет ли младенец после рождения, будет ли вообще жить. Приметы свадебно-венчального цикла отмеряли молодоженам от­резок жизненного пути, который они проживут после свадьбы, загадывали, кто из моло­дых будет жить дольше, кто раньше умрет; приметы во время болезни – выздоровеет ли больной или нет. Особая группа примет связана с состоянием больного перед смертью и самими похоронами. Наступление смертного часа узнавалось по целому ряду распрост­раненных примет: запаху тела больного («землей пахнет»), появлению на нем темных пя­тен, изменению цвета металлического креста, опущенного а воду, которую пил больной, и т. д. Приметы либо предугадывали смерть, либо направлялись на ее предотвращение: если в доме в короткое время умерло двое, то нужно ждать новой смерти; если кто-то умер с открытыми глазами, то «высматривает» очередную жертву.

В гаданиях и приметах приобретали функции магического символа смерти некоторые предметы (нож, игла, бу­лавка, а также пояс, веник и некоторые другие), что, видимо, объясняется возможностью применения как смертоносного орудия или символического выметания человека из дома. «Найденную иглу, булавку и вообще все острое не поднимать – постигнет несчастье».
Широкое распространение имело истолкование «вещих снов», некоторые из них означали смерть в доме; выпадение зуба, особенно с кровью, означало смерть кровного родствен­ника (по аналогии, ряд зубов – семья, один зуб – член родственной группы); увидеть во сне яйца – к покойнику.
Тема личной жизни и судьбы в гаданиях о смерти неразрывно связана с темой жизни окружающей природы, растительного и животного мира. В предсказаниях смерти широко использовалась традиционная символика древнего животного эпоса, носящего отзвуки тотемических верований.

Это образы животных и птиц – или чудесных помощников чело­века, или пророков несчастья. Символом смерти всегда являются хищные птицы, предве­стники смерти: ворон, ястреб, филин, сова, имеющие зловещую силу. Они прилетают и садятся на дом, как бы предчувствуя свою добычу – мертвечину: «Ворон каркает – к покойнику».
И в наши дни главный символ смерти по-прежнему воплощен в птице: это воробей, курица, цыпленок и др. Птица стучит в окно, садится на плечо человека, залетает в дом – все это знамения грядущей смерти.

Широко известно гадание – счет продолжительности жизни по кукованию кукушки. В образах добрых желанных птиц – ласточки, голубя, а также крылатого насекомого – мотылька, бабочки – олицетворялась душа умершего. Их прилет в дом рассматривался как посещение души умершего или прилет за душой человека посланников Божьих. То есть в любом случае это предвещает новую смерть. Чуткими предвестниками смерти являлись и являются домашние животные – собака, кошка, лошадь, корова, куры. Верным признаком смерти члена семьи считался вой собаки и рытье ею ямы.
В русских гаданиях и приметах отражена тема «строительной жертвы» – смерти человека во вновь отстроенном доме.

Поэтому в новый дом обычно первым входил старик, так как молодым членом семьи больше дорожили, чем доживающим свой век. А чтобы не человек, а животное оказалось первой жертвой смерти, в новый дом на ночь запирали петуха или кош­ку. И сейчас многие стараются при въезде в новую квартиру первой запустить туда кошку, не догадываясь, что это отголосок древней предохранительной приметы.
До сих пор широко известно поверье о разбитом зеркале: зеркало – отражение души, двойник человека; разбитое зеркало – расколовшаяся жизнь.

С этим же связан народный обычай завешивать в доме зеркала, когда кто-нибудь из домашних умирает.
На близкую смерть человека указывал всегда также комнатный цветок, который никог­да не цвел, а вдруг неожиданно расцвел.
Влияние природных стихий также не осталось вне поля зрения народных примет о смерти. Общеизвестно символическое значение падения с неба звезды, означающее за­кат жизни человека. Завывание ветра, вой бури пророчили смерть: считалось, что вовремя бури покойники воют, так как они недовольны живыми людьми и требуют от них жертвы.
И, наконец, весьма распространенная примета, имеющая очень древние корни, – уви­деть во сне уже умершего человека, который зовет к себе, – тоже к смерти.
Суеверия, связанные со смертью, вряд ли можно считать только исчезающими пере­житками древних верований.

Имеются данные, говорящие о том, что эти верования не только трансформируются, но и возрождаются в новых условиях, в реальной действи­тельности находят почву для дальнейшего существования. Каждый конкретный случай, отдельные бытовые подробности жизни, на которые в обычное время никто не обращал внимания, при трагическом стечении обстоятельств задним числом приобретают симво­лику знамения. Если человек умер, то вспоминают какое-либо необычное событие, при­родное явление, потерю (во сне или наяву), предшествующие смерти: «Недаром цветок не вовремя расцвел», «Недаром кура петухом кричала» и т. п.
Прекращение земного существования, непредставимость загробного существование всегда пугают человека.

В народных обычаях отразились попытки предков истолкования необъяснимости природы смерти, скажем, происками колдунов. Естественное чувство самосохранения приводило к поискам средств противодействия смерти, что с особой си­лой проявлялось в момент ее приближения. Отсюда обычай закрывать сразу же после смерти окна, двери, то же зеркало (как особенное магическое средство проникновения), чтобы злые чары не вошли в дом, не подействовали на живых.
Отпечаток христианских идей несут представления о «хорошей» и «нехорошей», «труд­ной» и «легкой» смерти.

Желательной представлялась в прошлом и настоящем смерть в кругу родных и близких без продолжительной и мучительной болезни. Как долг первой необходимости рассматривалось присутствие в момент смерти у постели больного близ­ких родственников. Это было связано, во-первых, с желанием получить благословение умирающего на дальнейшую жизнь, во-вторых, с необходимостью принять меры для об­легчения его предсмертных мучений и помочь его душе в поисках пути в загробный мир.

По народным поверьям, при последнем вздохе человека – испускании духа – душа рас­стается с телом и происходит борьба за душу между «нечистой» силой и ангелом, послан­ным Богом за душой умирающего. Предсмертные страдания объяснялись не тяжестью болезни, а тем, что умирающего в последний минуты мучает «нечистая» сила (черт, дья­вол), она будто бы не отдает душу ангелу. Стараясь облегчить душе путь к Богу, вклады­вали в руку умирающему «Богову» свечу, кадили вокруг него ладаном.
Хорошей считалась смерть на Пасху, в день Христова Воскресения, когда, по поверьям, открыты «райские двери» по аналогии с царскими вратами в храме. Легкая смерть расцени­валась в народе как награда за благочестивую жизнь, трудная – как удел грешников.

Подготовка к похоронам

В народных обычаях, связанных с похоронами, можно выделить три основных этапа.
Предпогребальные обрядовые действия: подготовка тепа умершего к похоронам, омо­вение, одевание, положение во гроб, ночные бдения у гроба покойного.
Погребальные обряды: вынос типа, отпевание в церкви, дорога на кладбище, проща­ние с умершим у могилы, погребение гроба с телом в могилу, возвращение родных и близких обратно в дом умершего.
Поминки: после похорон и доме умершего на третий, девятый, двадцатый, сороковой дни, полгода, годовщину после смерти, с заказыванием поминальных треб в церкви, по­минальными трапезами и домашними молениями по умершим.
Многие пред погребальные действия, помимо практической необходимости, имеют древ­нее, ритуальное происхождение.

Смерть мыслилась как дорога в загробный мир, а омове­ние, обряжение покойного и другие действия по подготовке его к похоронам – как бы сбора­ми в дальнюю дорогу. Омовение имело не только гигиеническую цепь, но рассматрива­лось и как очистительный обряд. По церковному вероучению, умерший должен уйти «к Господу с чистой душой и чистым телом». Религиозно-магический характер омовения под­черкивался тем, что его совершала особая профессиональная категория людей – омы­вальщиков. Эта профессия чаще становилась уделом старых дев и старых вдовцов, уже не «имеющих греха», то есть интимных отношений с людьми противоположного пола. Если девушка долго не выходила замуж, то ее пугали тем, что она будет «обмывать покойников».

Девицы, занимавшиеся «собиранием» умерших и чтением над ними Псалти­ри, носили темную одежду. За труд они получали белье и носильные вещи умершего. Если не было специалистов – омывальщиков, издавна было принято, чтобы омовение умер­ших производили люди, не состоявшие в родстве с умершим.

Согласно церковному поучению, матери не полагалось обмывать своего умершего ребенка, так как она обязательно будет его оплакивать; а это осуждалось как отступление от веры в бессмертие души: по христианскому вероучению, ребенок обретает райскую жизнь, и поэтому его смерть не долж­на оплакиваться. В народе сложилось поверье, что материнская слеза «жжет ребенка».
В прошлом процедура омовения носила ритуальный характер, магическую, направлен­ность. Она совершалась на полу у порога избы. Покойника клали на солому ногами к печи. Обмывали два-три раза теплой водой с мылом из глиняного, обычно нового, горшка. На атрибуты омовения – горшок, воду, мыло, гребень – переносились свойства мертвеца, его мертвящая сила.

От них старались скорее избавиться. Вода, которой мыли покойника, называлась «мертвой», ее выливали в угол двора, туда где нет растений, где не ходят люди, чтобы здоровый человек не мог на нее наступить. Таким же образом поступали с водой, которой мыли посуду после поминок. Такова была и участь глиняных горшков для омовении: их выносили в овраг, на «рубеж» поля, на перекресток дорог, где, как правило, стоял крест, столб, часовня, там их разбивали или просто оставляли. Цель этих действий – предотвратить возвращение покойника, чтобы он «не являлся» живым и «не стращал» их.

Эти места считались в народе страшными, и мало находилось смельчаков, которые решились бы проходить мимо них в глухую полночь. Свойства предметов омовения «омер­твлять» живое использовались в практике вредоносной магии: «мертвую» воду колдуны употребляли для порчи молодоженов, кусок савана плотники заколачивали в дверной косяк при постройке дома, когда желали беды неугодному им хозяину.

Мыло, употребляв­шееся для омовения покойника, в домашней медицине применяли с иной целью – пода­вить, умерить нежелательные явления: жены подавали его для умывания злым мужьям, чтобы их «злоба замирала», а девушки мыли им руки, чтоб кожа на них не дрябла.
В настоящее время обмывание покойного совершается чаще всего в морге. Однако еще встречаются, особенно в деревнях, старушки-обмывалки. Из старинных обычаев, связанных с этим обрядом, уже многие забыты, в частности, магические свойства пред­метов омовения уже мало кто помнит.
При одевании покойных провожающие их иногда испытывают затруднение в выборе цвета одежды, и чаще всего предпочитают темную дли мужчин и светлую – для женщин.

Но интересно, что в средневековой России хоронили, как правило, в белом. Это можно объяс­нить не только влиянием христианства, которое связывало этот цвет с духовной, младен­ческой чистотой христианской души – душа уходит к Богу такою, какой пришла на землю при рождении. Белый цвет одежды умершего – это натуральный цвет домотканого холста, с древности основного материала одежды русского населения.
Магические свойства всегда приписывались женским волосам, отчего а старину за­мужней женщине считалось греховным ходить простоволосой, а в церкви всеем – от дево­чек-младенцев до старух – полагалось находиться в головном уборе (что обычно соблю­дается и теперь). Это отразилось и на погребальном костюме. Женщин было принято хоронить в платочках: молодых – в светлых, пожилых – в темных.
Вообще одежда умершей девушки и сами похороны были а России особенными. Это связано с народным пониманием сущности смерти. Смерть молодой девушки была ред­ким событием.

Она воспринималась не только как переход в новое состояние, новую фор­му бытия, уже загробного, но и как особый этап этого бытия, подобный земному. Смерть молодых незамужних и неженатых людей совпадала в земной жизни с брачным возрас­том, с поворотным этапом в земной жизни – браком. Это служило основанием для сопос­тавления и совмещения погребального обряда со свадебным.
Не только у русских, у многих народов был обычай одевать девушку, умершую в рас­цвете молодости, в подвенечный наряд, готовить ее к погребению, как невесту на свадьбу.

На похоронах умершей девушки даже имитировали свадебный обряд, пели свадебные и подвенечные песни. Как девушке, так и парню на безымянный палец правой руки надевали обручальное кольцо, между тем как женатому человеку и замужней женщине кольца не надевали.
Сейчас тоже встречается обычай хоронить молодых девушек в свадебном наряде, а на их поминках пить шампанское, имитируя несостоявшуюся свадьбу.
В прошлом способ изготовления погребальной одежды подчеркивал ее специфичес­кую функцию – предназначенности преисподнему миру.

Одежда была как бы не настоя­щей, а лишь ее заменой, не сшитой, а лишь наметанной. Ее шили обязательно на руках, а не на машинке, нитку закрепляли, держали иголку от себя вперед; иначе покойник опять придет за кем-нибудь в свою семью. Имитацией была и обувь покойника: в кожа­ной обуви, как правило, не хоронили, а заменяли ее матерчатой.

В случаях, когда наде­вали сапоги, железные гвозди из них выдергивали. Онучи, надевавшиеся с лаптями, на ногах обвязывая так, чтобы крест, образуемый шнурками, приходился спереди, а не сза­ди, как у живых. Таким образом, придавалось как бы обратное направление движению умершего чтобы он не мог вернуться назад в дом.
Прежде был известен обычай помещать постель умершего и одежду, в которой он умер, под куриный насест и держать их там в течение шести недель (пока душа умершего, по поверью, находится дома и нуждается в одежде).

Местонахождение одежды свиде­тельствует о связях души с образом птицы. В наши дни это поверье редко кто помнит. Некоторые родственники умерших сохраняют одежду и постель до этого срока, но боль­шинство вещей, принадлежащих покойному, сжигают или закапывают.
В настоящее время в обычае хоронить в новой, еще не носившейся одежде прослежи­вается отголосок верования, что новизна одежды умерших – синоним чистоты, безгреш­ности души, которая должна являться на тот свет чистой. Многие пожилые люди заранее готовят себе «смертный наряд».
Хотя сейчас, чаще всего в силу экономических причин, бывает, что хоронят и в старом – мужчин обычно в темном костюме, рубашке с галстуком, женщин – в платье или юбке с кофтой, как правило, светлых тонов, но использование в качестве обуви специальных тапочек – явление повсеместное.

Они входят в комплект похоронных принадлежностей (так же, как и покрывало, имитирующее саван) ритуальных бюро. Тапочки без твердой подошвы, как обувь, не предназначенная для носки, отражают вышесказанный обычай облачать покойного в «ненастоящую» обувь и одежду.
Прежде (да иногда и теперь) при положении умершего в гроб принимали меры магичес­кой предосторожности. Тело брани не голыми руками, а надевали рукавицы. Избу посто­янно окуривали ладаном, сор из избы не выносили, а подметали под гроб, направляя в сторону умершего. Эти действия отражают ч уест во страха перед покойником, восприятие его как воплощения вредоносной мертвящей сипы, от которой необходимо себя оградить.
Пока готовили гроб, омытого покойника клали, на лавку, застеленную соломой, в пере­днем углу избы так, чтобы его лицо было обращено к иконам.

В избе соблюдали тишину и сдержанность. Гроб соответственно рассматривался как последний реальный дом умерше­го. Важным элементом собирания покойного на тот свет было изготовление гроба – «домови­ны», подобия настоящего дома. Иногда даже делали в гробу застекленные оконца.
В местностях богатых лесом старались делать гробы, выдолбленные из ствола дере­ва. Использовались разные виды деревьев, но только не осина.

Гробы устилались изнут­ри чем-нибудь мягким. Обычай делать из гроба имитацию постели сохранился повсемест­но. Мягкая обивка, покрытая белым материалом, подушка, покрывало. Некоторые пожи­лые женщины собирают при жизни собственные волосы, чтобы набить ими подушку.
Правила православного захоронения предусматривают класть в гроб мирянину, помимо нательного крестика, образок, венчик на лоб и «рукописание» – написанную или напечатан­ную молитву, отпускающую грехи, которую вкладывают в правую руку покойника, а также свечи.
До сих пор сохраняется и легко объяснимый обычай класть в гроб вещи, которые могут якобы пригодиться умершему на том свете, корни его совершенно очевидно уходят в языческие времена.

 

Проводы усопших

Если первый этап традиционных русских похорон представлял собой сборы в дорогу в загробный мир, то второй этап являлся как бы началом этой дороги. Комплекс обрядов этого этапа (вынос тела, отпевание в храме, похоронная процессия на кладбище, захоро­нение возвращение родственников умершего в дом) многофункционален. Он включает как исполнение христианских требований, так и серию предохранительных магических дей­ствий, основанных на страхе перед умершим.
К первым относятся чтение и моления «на исход души».

Хотя теперь в городе чаще всего стараются в день смерти перевезти усопшего в морг, в православных семьях, а небольших городах и деревнях, где нет моргов, сохраняется традиция ночного бдения око­ло покойника.

В тех случаях, когда не приглашается священник, Псалтирь или другие священные книги читаются верующими мирянами. Зачастую даже бывает, что ночные бдения старушек возле умерших ровесниц не сопровождаются чтением христианских тек­стов, а проходят в самых обычных воспоминаниях или беседах – «я посидела у гроба, и у меня посидят».
Поныне устойчиво сохраняется такая деталь похоронного ритуала: сразу после смерти на полочку к иконам или на окно ставят стакан воды, накрытый куском хлеба.
На поминальном обеде подобным образом оставляют рюмку водки, накрытую куском хлеба, и иногда этот символический прибор ставится у символического места покойного за столом. Наиболее типичное объяснение этого – «душа находится до шести недель дома».
Истоки подобного обычая вероятно такие: это присущая всем древним верованиям пищевая жертва.

В данном случае, правда, трудно определить, кому изначально – духу умершего, предкам, Богу или это откуп от злого духа. Сейчас этот распространенный, как и другие, элемент обряда является в большей степени средством облегчения утраты, снятия стрессового психологического состояния близких, поддержания убеждения, что, следуя традиции, они отдают умершему последний долг.
Один из элементов домашнего траурного ритуала – зажжение свечей в изголовье покойного, их прикрепляют к углам гроба, ставят в стакан на стопе, а перед иконами – лампады.
В настоящее время точные сроки выноса тепа, отпевания, похорон, согласные с церковными правилами, соблюдаются редко, и священнослужители, совершающие заупо­койные требы, обычно не настаивают на точности.

В народе же бытует мнение, что рань­ше двенадцати часов и позже захода солнца выносить покойного из дому нельзя.
Любопытно, что много народных обрядов, связанных с выносом тела, проводами на кладбище, несут на себе отпечаток языческой предохранительной магии
В самой психологии картины смерти, присутствия трупа среди живых лежит противоре­чие жизни и смерти, отсюда и боязнь мертвецов, как относящихся уже к непостижимому миру.
Опасность мертвеца для живых состояла в том, что он якобы может вернуться в дом и «увести» кого-либо из близких за собой. К мерам, оберегающим живых, следует отнести обычай выносить тело из дома нотами вперед, стараясь не задеть за порог и косяки двери, чтобы предотвратить возвращение покойника по своему следу.
Известен и такой обычай, как «замещение места» покойного. На стол или стулья, на которых в доме стоял гроб, после выноса покойного садятся, а потом эта мебель на неко­торое время переворачивается кверху ножками.

Смысл этого обряда тот же, что и способ выноса гроба – препятствие возвращению покойника.
В прошлом на русских похоронах, как только выносили гроб, на то место, где он стоял, падал кто-либо из родственниц покойника или садилась сама хозяйка дома. На севере, в Сибири, как только покойника вынесут, на передний угол избы клали камень или полено, или ставили квашню, чтоб не умер другой член семьи. Существовал и такой обычай; один из родственников три раза обходил вокруг гроба с топором в руках, держа его лезвием вперед, при последнем обходе ударял обухом по гробу. Иногда при выносе покойника кла­ли топор на пороге.

Археологические материалы свидетельствуют о том, что суеверное отношение к топорам уходит в глубокую древность. У древних славян топор являлся символом Перуна и был связан с громом и молнией, и следовательно был амулетом, оберегом от злых, вредоносных для человека духов. В позднейшие времена он также играл для покойного отпугивающую роль от «нечистой» силы либо для дома от самого покойного.
К рассматриваемой группе обычаев относится широко распространенный у многих на­родов, в том числе и у славян, обычай выносить умершего не через входную дверь, служащую живым, а через окно или специально проделанное отверстие.

Смысл его – обмануть покойника, чтобы «запутать его след»; согласно верованиям, мертвец может вернуться в дом только известным ему при жизни путем. Но сейчас этот обычай, особен­но в городе встречается очень редко.
Издревле в славянских сельских общинах – истоке наших обрядовых традиций – смерть носила социальный характер.

Восприятие смерти одного из членов сельского коллектива в общественном сознании отражалось не как узкосемейное событие, а как общественно зна­чимое, нарушающее течение деревенской жизни, причем чем значительнее была личность умершего, тем более широкая округа оказывалась втянутой в орбиту обрядовых действий, направленных на нейтрализацию смертоносной силы, исходящей от покойника, предотвра­щение зла, которое он мог причинить в будущем, обеспечение его благорасположения и помощи.
Глубинная идейная основа этого явления, восходящая к культу предков и его связи с аграрными культами, позднее переосмыслилась, оказалась соотнесенной с социальной средой сельской общины.

Мотивом обеспечения благорасположения умершего являлось то, что умерший на том свете будет встречать души людей, которые провожали его на земле. В соответствии с нормами обычного права похороны были делом всего сельского общества участие в них было обязательным для всех односельчан, проведение их конт­ролировалось общиной.

Петр I со свойственной ему страстью к администрированию издал даже специальный указ о воспрещении плача на похоронах, который действия не возымел.
Порядок организации и следования похоронной процессии в различных регионах Рос­сии в прошлом был в основном однотипен.

Похоронное шествие возглавлял несущий распятие или икону, обрамленную рушником. Затем следовали один или два человека с крышкой гроба на голове, за ними – духовенство. Две-три пары мужчин несли гроб, за которым шли близкие родственники. Траурную процессию замыкали соседи, знакомые, любопытные.
Интересно, что обычай нести гроб на руках сравнительно поздний. В русских деревнях еще в прошлом веке из суеверных соображений переносить гроб часто старались в рука­вицах, на полотенцах, на жердях, на носилках.
Того же рода и способ перевоза гроба на кладбище.

В некоторых местах старались доставить мертвеца к месту захоронения на санях, причем даже летом. Сани потом либо сжигали, либо оставляли до сорокового дня лежащими вверх полозьями. В этом обычае можно заметить переплетение языческого обряда сожжения трупа вместе со средством загробного передвижения и магического препятствия возвращению мертвеца.
При выносе покойника из дома в прошлом производился обряд «первой встречи», сим­волизировавший тесную связь мертвых и живых.

Он состоял в том, что человеку, который первым встретил на пути похоронную процессию, вручали краюху хлеба, завернутую в полотенце. Подарок служил напоминанием, чтобы «первый встречный» помолился за умер­шего, а умерший в свою очередь первым встретил на том свете принявшего хлеб.
По дороге до храма и от храма до кладбища разбрасывали зерно для кормления птиц, что служит еще одним подтверждением двойственного представления о посмертном бы­тии души в виде ее зооморфного образа или а виде бестелесной субстанции.
Похоронной процессии, по Церковному уставу, полагалось останавливаться только в церкви и возле кладбища, и, как правило, она останавливалась в наиболее памятных для покойного местах села, около дома умершего соседа, на перекрестках дорог, у крестов, которые в некоторых местностях так и назывались «покойничьими».

Здесь часть провожа­ющих останавливалась, далее следовали преимущественно родственники. Первоначаль­ный смысл этого обряда, видимо, заключался в том, чтобы спутать следы, чтобы умер­ший не мог вернуться к живым, а впоследствии это истолковывалось как прощание умер­шего с теми местами, с которыми была связана его жизнь
На современных похоронах иногда выполняется запрет – обычай не разрешает детям (сыновьям) нести гроб с телом родителей и закапывать могилу. В прошлом запрет был обусловлен боязнью очередной жертвы в семье, страхом перед магической способнос­тью умершего увести за собой в могилу кровного родственника. В настоящее время гроб чаще несут товарищи по работе, дальние родственники.
В целом обряд несения гроба сейчас значительно видоизменился по сравнению с прошлым.

При общественно значимых похоронах, известных лиц, при большом стечении родственников, друзей, коллег покойного гроб стараются пронести на руках там, где позволяют условия, как можно дольше в знак уважения к памяти безвозвратно ушедшего человека.
Состав современного траурного шествия обычно таков: вначале несут венки, потом крышку гроба – узкой частью вперед, гроб с покойником. За гробом первыми идут родные, близкие, затем все провожающие.
Устоявшийся гражданский ритуал похорон определяет и состав похоронного шествия с элементами, невозможными в прошлом и в православном ритуале: траурная музыка духового оркестра, несение в шествии портрета покойного в черной рамке, несение поду­шечек с